Наши партнеры

ВОЗРАСТ, КАК ФАКТОР ГЕОГРАФИЧЕСКОГО РАСПРОСТРАНЕНИЯ РАСТЕНИЙ.

Флора Сев. Америки.

На основе данных, полученных при изучении флоры некоторых районов Сев. Америки, Фернальд (Fernald. 1926) дает разбор ряда (положений Виллиса. В восточной части области Сев. Америки, подвергшейся «в плейстоцене оледенению, находится район, оставшийся непокрытым ледником. Этой местностью является пространство непосредственно окружающее залив св. Лаврентия. Здесь Фернальд изучал растительность полуострова Гаспе и острова Ньюфандленд, вот на примере распространения этой растительности он рассматривает положение Виллиса, говорящее о том, что древняя флора имеет большой район распространения в противоположность молодой флоре, занимающей меньший район. И полуостров Гаопе и Ньюфаундленд имеют высокие горные цепи, значительно возвышавшиеся над областью общего оледенения, вследствие чего эти горы являются единственным местом, где уцелела растительность доледникового периода. Но помимо этой древней флоры, здесь же имеется и более молодая растительность, двинувшаяся за отступавшим ледником на север и наводнившая и эти районы. Согласно рассматриваемому положению Виллиса, эта древняя растительность должна была бы занимать больший ареал, чем более молодая, распростанившаяся уже после периода оледенения. Между тем, первая занимает в среднем на полуострове 45 миль, тогда как вторая — 72 мили. Для Ньюфаундленда мы имеем те же взаимоотношения с той разницей, что здесь древняя флора связана не только с неподвергавшимся оледенению районом, но еще кроме того с известковыми и магнезиальными скалами, к которым приурочены эти растения.

Таким образом, если при рассмотрении данной флоры мы примем во внимание геологическую историю этой области и ее экологические условия, то окажется, что рассматриваемое положение ареала и возраста приводит к диаметрально противоположным выводам.

Другое положение Виллиса, что эндемики являются молодыми видами, имеющими ограниченный район распространения, не находит себе полного подтверждения в изученной автором флоре. Последняя содержит 90 эндемиков, при чем близкие им виды произрастают на расстоянии 1500—3000 миль от них. Нельзя себе представить, чтобы эти эндемичные виды, несмотря на ограниченность занимаемого ими ареала, могли бы быть более молодыми видами, чем растительность, проникшая в Гаспе и Ньюфаундленд уже после плейстоценового оледенения. Несомненно, что мы имеем здесь дело с растениями очень глубокого возраста, эндемизм которых может быть объяснен лишь их изоляцией.

Точно также многие факты не согласуются и с третьим положением, что большие семейства и роды являются более древними и потому занимают большие пространства. Из многочисленных примеров, приводимых Фернальдом в опровержение этой законности, возьмем хотя бы род Rubus, достигший наибольшего развития в центральной и западной Европе, т. е. в области сделавшейся доступной для видов этого рода лишь после ледникового периода, точно также как и в подвергавшейся оледенению восточной части Сев. Америки. Совершенно аналогично этому боярышник — род Crataegus достиг феноменального развития в восточных штатах Сев. Америки и Южной Канаде, где он образовал множество видов в послеледниковое время. Отсюда можно сделать лишь один вывод, что древние роды, попадая в благоприятные условия, могут образовывать целый цикл новых видов: явление, обусловливаемое не возрастом рода, а именно вот этими благоприятными для их развития условиями.

Наконец, чисто фактические данные Виллиса не всегда являются правильными: так он для умеренной части Сев. Америки насчитывает 400 эндемичных видов и во всех своих вычислениях исходит из этой цифры, между тем как по Си «ноту (Sinnot. 1917) этой части сер. Америки свойственно 400 эндимичных родов, а не видов.

"Вывод автора сводится к тому, что теория Виллиса не имеет значения, так как окружающие условия не находятся в статическом состоянии, а постоянно изменяются, влияя на растения и их распространение.

Жизнь растения